July 20th, 2020

Эпоха Информационного Мусора как возможный последний этап самоуничтожения человечества

(Полный текст: http://bouriac.ru/ARTICLES/Informational_Rubbish.htm)

К концу 1980-х благодаря распространению персональных компьюте-
ров и интернета (к которым с наступлением 2000-х прибавились
электронные фотоаппараты, а чуть позже и электронные кинокамеры)
значительно снизился порог перехода представлений и впечатлений в
форму записываемых, хранимых и распространяемых данных. Ожида-
лось, что наступит Эпоха Информационного Благоденствия, но насту-
пила Эпоха Информационного Мусора (ЭИМ).

Вот это -- ваша современность, названная по её определяющему
признаку (а он реально определяющий, поскольку именно он эту со-
временность, похоже, и убьёт вместе с вами; точнее, заморочит вас
до смерти).

Умы забиваются псевдоинформацией -- через телевидение, интер-
нет, уличную рекламу и т. п. Действительно нужные сведения теря-
ются среди чепухи, а если всё-таки попадаются на глаза, то всё
равно не усваиваются, потому что...
- не распознаются в качестве значимых на пёстром фоне разной
ерунды;
- не получают надлежащей доли внимания, надлежащих ресурсов
психики -- из-за того, что те уже связаны чепухой;
- оказавшись всё же воспринятыми, тонут в псевдоинформации,
которая уже попала в человеческие головы.

Коллективный интеллект общества всё более загружается произ-
водством и обработкой псевдоинформации и защитой от неё, то есть,
нейтрализуется ею: оказывается неприложимым к решению реальных
серьёзных проблем, стоящих перед обществом, из-за чего общество
как целое по сути глупеет.

В чём различие между либерастами и авторитаристами

(Добавление сюда: http://bouriac.ru/ARTICLES/Westernism.htm)

В русскоязычной культурной зоне поклонники и представители за-
падной социал-демократии пренебрежительно называются либерастами
(либераст = либерал + педераст) -- из-за своей демонстративной
приверженности защите прав "ЛГБТ сообщества" (по-научному --
сексуальных извращенцев).

Рядовой русскоязычный либераст, как правило, далеко не богат,
но к богатеньким относится не толерантно даже, а и вовсе с пиете-
том, потому что...
- своё богатство они якобы заработали, а не отжали у трудящихся
и государства; они так сами ему говорят, а ему хочется им ве-
рить;
- в богачах он видит некоторую альтернативу государству, точнее,
обрыдлому чиновничьему аппарату, хотя на самом деле чиновничий
аппарат, какой ни есть, не даёт богачам ещё больше развернуться
по части злоупотреблений и худо-бедно поддерживает в обществе
порядок, используя это как повод для своего кормления;
- он лелет свой ничтожный шанс стать тоже богатым, но ему не
хватает умишка сообразить, что на этом пути уже состоявшиеся
богачи -- конкуренты либо те, у кого ему придётся отжимать
нажитое, так что церемониться с ними нет смысла, а солидаризо-
ваться с ними -- это для него ещё как бы несколько рановато;
- они якобы лучше коммунистов и чиновников организовывают
экономику, так что от этого другим тоже достаются неслабые
крохи плюс много чего на самом деле не нужного и в ущерб
окружающей среде (= будущему человечества);
- ему сказали, что завидовать почему-то нехорошо, как будто
"уравнители" всегда неизменно завидуют, а не просто хотят,
чтобы некоторые перестали транжирить планетарные ресурсы на
свои излишества, подавать дурной пример абсурдного сверхпо-
требления морально неустойчивым доверчивым дуракам и внуждать
других много работать для обеспечения этого;
- он принимает за хорошую манеру свою врождённую плебейскую
наклонность благоговейно смотреть на кого-то снизу вверх.

Рядовой либераст, ничего со своего либерастизма не имеющий,
кроме разве что радости человеческого общения с себе подобными,
чувства гордости за свою миссию и, иногда (на демонстрациях),
дубинкой по почкам, -- неизменно дурак, абсурдист, жертва подра-
жательного инстинкта, наивный дезинформированный человек, легко
попадающий под чьё-то влияние, либо хитрый карьерист в начале
своего мерзкого пути.

* * *

В чём разница между либералами (социал-демократами, либераста-
ми) и авторитаристами? Не так-то просто её выразить, потому что
те и другие...
- хорошо обустраиваются во власти по сравнению с простым
народом;
- не стесняются врать напропалую (социал-демократы избегают
врать только в условиях устоявшейся западной "демократии",
а в авторитарном обществе врут ещё как); а если не врут,
то зачастую всё равно несут чушь;
- при случае прибегают к насилию;
- борются с инакомыслящими (точнее, конечно, с инаковысказы-
вающимися к примеру, социал-демократы -- с "фашистами",
"расистами", "ревизионистами")
- не так уж редко засиживаются при высших должностях
(примеры: Меркель, Нетаньяху);
- проводят политику, ведущую к глобальной катастрофе природо-
пользования;
- поддерживают такое устройство общества, при котором верти-
кальная мобильность, во-первых, незначительна, во-вторых,
выносит наверх далеко не лучших людей.

По поводу лжи социал-демократов надо уточнить ещё вот что: есть
ложь типа массовых заблуждений эпохи, и такой лжи у них много --
независимо от того, у власти они или не у власти. По части этой
лжи разоблачать их практически некому: конкуренты её разделяют, а
те очень немногие люди, для которых она неприемлема, не слышны
из-за "информационного шума" или преследуются за инакомыслие.

Ну вот каков типичный европейский политический деятель эпохи
социал-демократии? Словоохотливый, гладкий, скользкий, хотя и
щетинистый (если не дама), в очёках, возможно, педераст (женский
вариант: лесбиянка), очень держит шеренгу и бесконечно жонглирует
одними и теми же образами. Кто лучше жонглирует, тот вбивается в
лидеры. Это всё. Сильные идеи не по складу личности, не по при-
вычкам. Прорывные успехи невозможны.

Любая партия печётся о делах простонародья: в основном на сло-
вах, но местами и на деле, чтобы пустые слова были более убеди-
тельными. О себе и своей социальной базе она печётся, разумеется,
много больше, но делает это скромно, без афиширования.

Оппозиционная партия выглядит выступающей за народ много боль-
ше, чем правящая (особенно если никогда ещё не была у власти),
потому что не имеет необходимости маскировать свои злоупотребле-
ния (их возможность для неё ещё не наступила).

Социал-демократы практикуют охмурение народных масс чуть больш-
е, чем авторитаристы, прямое насилие -- чуть меньше оных, но ре-
зультат один и тот же: сохраняется власть, действующая по преиму-
ществу в текущих интересах верхнего слоя и проводящая политику,
которая в конечном счёте разрушительна для общества и биосферы.

У либералов тасуемая колода деятелей несколько толще, чем у
авторитаристов, но на качестве попавших в колоду это не отражает-
ся, и попадание в колоду -- это в любом случае следствие не лич-
ных достоинств, а способности хитрить, держать шеренгу и т. п.
И принадлежность верхнему слою в основном наследуется, а не при-
обретается. Причём наследуется по преимуществу не благодаря пе-
редаваемым через гены способностям (насколько обусловливаются ге-
нетически, скажем, бесчестность и хапучесть -- дело тёмное), а
через воспитание, образование, протекции, накопленные капиталы.

Либералы ратуют за "свободы", чтобы увеличивать массовый спрос
на что попало в интересах всё большего расширения избыточного
производства, тогда как авторитаристы считают, что массы в край-
нем случае обойдутся и так. В аспекте пользы для здоровья, в
аспекте сохранения окружающей среды лучше когдатошнее советское
недопроизводство, чем западное перепроизводство, поэтому автори-
таристы тут могут быть чуть менее вредными, чем либералы.

При авторитаризме судебная система послушна властям и коррум-
пирована, при либерализме она послушна толстым кошелькам -- если
не через коррупцию, то через дороговизну хорошей адвокатуры, а
также через лоббизм и "демократию" (посредством них обеспечивает-
ся принятие нужных законов, так что потом даже бывает не особо
нужна коррупция).

Либеральное общество, авторитарное общество -- это всего лишь
две разновидности элитско-потреблятского общества, отличающиеся
между собой частностями. Общее для них: 1) имеется устойчивый
привилегированный слоёк, избыточно жрущий -- сам не зная зачем;
2) впереди -- глобальная катастрофа (она им, разумеется, не нуж-
на, но но она ими таки готовится -- из-за того, что их слишком
клинит на текучке: лишь бы продержаться сегодня и завтра).

Авторитарные режимы разделяются на миссионерские и жлобские.
Миссионерские устанавливаются под предлогом обеспечения какого-то
прорывного успеха, но имеют тенденцию перерождения в жлобские.

Про не совсем хороший фильм Говорухина "Вертикаль"

(Добавление сюда: http://bouriac.ru/ARTICLES/Critical_Miniatures.htm)

Вполне востребованы зрителем у Говорухина только вот эти филь-
мы: "Вертикаль" (1967), "Место встречи изменить нельзя" (1979),
"Десять негритят" (1987), "Ворошиловский стрелок" (1999).

"Вертикаль" выезжает в основном на пейзажах, Высоцком с его
песнями и ловко ввёрнутой теме боёв с немцами за Кавказ. В оста-
льном это насыщенный нелепицами фильмик про дурацкий альпинистс-
кий эскапизм. Особенно задевает меня в этом творении ситуация
"нечем открыть консервы" (это так у замёрзшего грузинского аль-
пиниста якобы случилось): если нет консервного ножа, открывай
обыкновенным складным; если и он упал в пропасть -- действуй
ледорубом; если и ледоруб туда упал, есть шипы, прикрепляемые на
ботинках; если и шипы пропали, то может, остались хотя бы молоток
и клинья. Потом, зачем грузину вообще лезть в горы с консервами,
если можно брать лаваш, орехи, курагу, чурчхелу и т. п. -- и
питаться там, как все нормальные кавказские люди (только без
вина, конечно)?

Кстати, по-моему, в СССР альпинизм был в моде (а также всякие
байдарочные походы и т. п.), потому что почти всем трудящимся
путь за границу был надёжно перекрыт. Если бы была возможность
выбирать между поездками в Прагу, Будапешт, Париж и пр. и лазани-
ем на скалы с риском свернуть себе шею, боюсь, что скалы оказыва-
лись бы в конце длинной очереди. Так вот, чтобы отвлекать внима-
ние гиперактивной части общества от трагической невозможности
ездить в Парижи, Говорухин (по заданию партии, да?) впаривал не-
спокойным людям рискованный альпинизм: если не удовлетворятся,
так, может, хоть поубиваются. А если не поубиваются, то станут
поготовленными горными кадрами к следующей войне.