March 3rd, 2020

Критические портретики: Георгий Бурков

(Доавление сюда: http://bouriac.ru/ARTICLES/Critical_Miniatures.htm)

БУРКОВ Георгий Иванович (1933-1990).

Актёр, дневникист, любимец интеллигенции (о Буркове было снято
11 документальных фильмов -- по состоянию на 2020 г., плюс много
сю-сю в интернете).

По мнению Эльдара Рязанова Бурков обладал "лицом спившегося
интеллигента". Но играл он не только алкоголиков, а ещё недотёп и
простофиль. Иногда выпадало и приличное. На невостребованность он
не жаловался, а жаловался только на немасштабность ролей. Ну не
подходил он типажем для Гамлета, что поделать?

Внешность у Буркова была не блестящая, но запоминающаяся. Голос
-- тоже. Народ несколько подташнивало от обилия Аленов Делонов и
Михаилов Козаковых, а в Буркове он видел простого себя и радовал-
ся. Конкуренты Буркова по амплуа: Евгений Леонов, Георгий Вицын и
др.

По происхождению Бурков пермяк. Отец был главный механик заво-
да, орденоносец, медаленосец. Про мать известно, что она из крес-
тьян.

Начинал в Москве бедно: ютился в общежитии.

Юрист-недоучка. На актёра, вроде, тоже не доучился. В общем,
два незаконченных высших образования. Имел плоховатую дикцию.
Воспринимался как "человек из народа".

Очень не любил ходить по кабинетам, что характеризует положи-
тельно.

Много курил и таки выпивал (с Шукшиным и не только). Умер от
тромбоэмболии после перелома ноги: можно считать, скорее от не-
счастного случая, чем от нездорового образа жизни. А может, от
беспечности: точно не выяснить, поучительного вывода не сделать.
Известно только, что ногу сломал он дома, а не на горнолыжном
курорте.

Бурков привлекает образованческое внимание отчасти потому, что
дружил со знаменитым Шукшиным. Был, можно сказать, экспертом по
Шукшину, даже написал сценарий документального фильма "Василий
Шукшин. Посмотри в глаза мне" (1989). Что их сближало: оба были
из провинции, оба -- self-made-men, оба русские, а главное --
оба горазды выпить, закурить и порассуждать об интеллигентских
"материях".

В вербальном креативе Бурков тянулся за Шукшиным, но сильно не-
дожимал и вообще не был гиперактивным.

Дневники Буркова за 1953-1990 г. были изданы под тусклым назва-
нием "Хроника сердца". Если судить по этим дневникам, мегаумником
Бурков не был. И креативности у него хватало только на роли и на
дневники.

На Буркове сильно проявилось значение среды обитания. Был он
старательный интеллигент образца 1960-х, 1970-х. Даже прилежно
строчил что-то про совесть (это была дежурная тема у тогдашней
интеллигенции). Такие, как Бурков, представляют интерес в качест-
ве ретрансляторов и фиксаторов расхожих мнений. Кстати, когда
курильщик возвышенно говорит о совести, мизантропам делается
потешно или противно: в представлении мизантропа курильщик, у
которого вдруг сильно проснулась совесть, должен повеситься от
стыда за неоднократно содеянное.

У Буркова получилась симпатичная и толковая дочка. Внешностью
она, надо думать, в мать. Ну, если с киндерами порядок, значит,
жизнь в основном удалась.

Ну вот к чему придраться у такого человека, не видя и шести
строк его дневника? К дружбе с мутным Шукшиным -- неявным дестру-
ктором? Так она, может, не совсем закадычная была (мало ли кто с
кем регулярно пьёт), да и длилась всего лишь 2 года. Пришлось
всё-таки лезть в дневник.

Из предисловия от супруги Буркова к "Хронике сердца":
"Жора не вступал в партию, совершенно не умел разговаривать с
официальными людьми, включая директора театра. Много играл, но
никто не говорил о звании, о квартире. Впрочем, он тоже не гово-
рил. Но я думаю, что мысли об этом нередко становились причинами
срывов."

"Он всю жизнь готовился к литературной работе. Но, кроме огром-
ного количества интервью и газетных статей, ничего не печатал, да
и нечего было - все готовился."
"...он одержим идеей продолжать все, что задумывали с Васей. И
первое - это постановка 'До третьих петухов'."


С постановкой не заладилось: не удалось её сделать ни в "род-
ном" для Буркова театре им. Станиславского, ни где-то ещё: похо-
же, шукшинский материал мало кому нравился, кроме Буркова.

О том, как воспринимал Буркова Олег Ефремов, в театр к которому
Бурков перешёл. Тот же источник:
"Ефремов видел в нем хорошего артиста с необыкновенной органи-
кой, но не видел личности глубокой и незаурядной." "Скорей всего
Олег Николаевич держал его просто за характерного артиста."

Про здоровье глубокой и незаурядной личности. Там же:
"У него было несколько микроинфарктов. Один из них он наверняка
получил, играя Бутузова, когда спектакль посетил Брежнев. У Бреж-
нева сломался слуховой аппарат, и он ничего не слышал и громко
разговаривал вместе с артистами."


В качестве кинорежиссёра Бурков публике не приглянулся:
"...снимает художественный фильм 'Байка'. Это была проба сил.
Он очень нервничал. Учился у Германа [Лаврова], человека опытного
в кино. Они хотели сделать доброе кино, выбрали замечательную ак-
трису Нину Усатову, это был ее первый фильм. Кино действительно
получилось доброе. Премьеры в Доме кино не было, да и в кинотеат-
рах он прошел тихо. Фильм оказался не нужным в Москве. В провин-
ции его приняли и поняли лучше."

Скажем про это так: Буркову не удалась попытка навязать советс-
кому обществу своё абсурдистское видение мира.

"Начиная с 1974 года (смерть Шукшина), Жора практически оставил
свои планы и мечты. Занимался только тем, что задумывали вместе с
Шукшиным. Его творческие вечера и встречи со зрителями почти
целиком были посвящены Шукшину. Все публикации о Шукшине - это
его боль, его жизнь. После смерти Жоры редко стали вспоминать о
Шукшине. Вспоминают, но не так и не по делу."

"Ошибкой были репетиции и премьера у Дорониной пьесы Радзинского
'Старая актриса на роль жены Достоевского'. У Жоры уже не было
сил на эту работу, он целиком ушел в Центр культуры, которому дал
имя Шукшина, он хотел создать там свой театр, свою театральную
школу"

"Центр с огромным трудом, перед его смертью, был создан. Ему это
удалось. Проектом номер один стояло: 'Восстановление храма Христа
Спасителя'. Но когда он с этим пришел на телевидение, на него
замахали руками."
"..он был худой, нервный, сутулый, в джинсах и очень одинок и
никем не понят."


Возникает впечатление, что Бурков видел себя личностью низшего
ранга в сравнении с Шукшиным и считал за долг и счастье быть
служкой в мемориальном храме Василь Макарыча. Ясное дело, что
слабый сердцем курильщик и выпивальщик не воспринимает другого
слабого сердцем курильщика и выпивальщика как психически неполно-
ценного абсурднутика, который не может не сбивать сограждан с
толку, когда пристаёт к ним со своими сверхценными идеями.

Про собственно дневники (частью, наверное, всё же мемуары).
Стиль хороший, читать интересно. Но местами Бурков пробует гово-
рить философично, и получается тра-та-та. К примеру:
"Искусство - это гладиаторская арена, на которую выходит худож-
ник, чтобы схватиться с так называемой Действительностью. Исход
поединка предрешен: гибнет всегда художник. Зрители бурно привет-
ствуют победителя - Действительность. Некоторые - их очень мало -
искренне плачут. Из них иногда вырастают новые художники, которые
выходят на арену, полные решимости победить Действительность. Тем
более что, как им кажется, они учли ошибки предыдущего художника.
Борьба за будущее - это и есть сегодняшнее счастье."


Или:
"Жизнь у нас вовсе не та, для которой мы рождены. И лишь иног-
да, когда мы волею случая собираемся вместе в большом количестве и
начинаем петь, в наших душах зарождается радость от предчувствия
великой цели жизни Человеческой."


А вот и обещанное про совесть:
"Мой отец был очень мягким человеком. Наверное, эта черта и мне
досталась. Но иногда считают, что доброта и мягкость сродни
беспринципности - я против такой доброты. Быть добрым - значит
только одно: любить людей, предполагать в них наличие совести. Вы
мне говорите, мол, я добрый, но есть вещи, которые я ненавижу:
хамство, например. По-моему, когда человек идет на какое-то пога-
ное дело, он убеждает себя, что все люди вокруг дрянь и они ниче-
го не стоят." "В зле самое страшное - самооправдание. И вдвойне
страшно, когда оправданием недостойного человека занимается ис-
кусство. Сегодня на экране появляется много так называемых анти-
героев, и, увы, очень часто авторы этих картин как бы говорят
зрителю: да смотрите, он такой потому, что: И приводят целую
систему оправданий - короче, обстоятельства виноваты. Это,
по-моему, опасная позиция. Искусство должно будить в человеке
совесть - тогда оно доброе."


Лучше бы он ограничился маканием пера в правду. Кстати, о прав-
де. На самом деле одна из наиболее распространённых форм хамства
-- это хамство курения и последующего воняния гнилыми лёгкими в
общественных местах, плюс окурки, поджоги, бесплатное (= за чужой
счёт) лечение вызванных курением последствий для организма и дур-
ной пример чужим детям.

А то ещё у Буркова, к примеру, такое можно встретить (не просто
так же у него имел место снюх с Шукшиным):
"У нее была огромная жопа, при ходьбе она, жопа, очень вырази-
тельно колыхалась."


Вот эту "правду" можно было бы выразить и поизящнее. К примеру:
у неё была потрясающая размерами и формой лучшая задняя часть
тела, от вида которой я однажды даже сомлел, будучи подростком,
но меня успели откачать мои верные сопливые товарищи.

Нет смысла выискивать деструктивность в ролях Буркова: в своё
время этим неслабо занимались государственные и партийные органы,
так что там всё давно уже отфильтровано и подчищено.

При наличии более-менее жёстких здравых рамок, заданных извне,
такие, как Бурков, могут протягивать довольно долго и быть полез-
ными обществу. В отсутствие же таких рамок они быстровато само-
уничтожаются.

Про популярность Буркова и киноактёров вообще. Что киноактёр ни
сделает -- всё на виду, всё работает на его имидж, тогда как,
скажем, у инженеров почти все их результаты сокрыты от глаз обще-
ственности, а некоторые даже засекречены. А если и не засекрече-
ны, то всё равно оценить их величие, бывает, могут только специа-
листы. Отсюда перекос массового внимания в сторону Бурковых:
Бурковы -- народные, заслуженные, любимые, великие, а реальные
обеспечивальщики всяких благ -- типа никто.

Вот лично мне в ранней молодости почему-то не хотелось стать
актёром и даже режиссёром: я, воспитанный на блистательном журна-
ле "Юный техник" считал такие профессии недостаточно креативными
-- не позволяющими изменять мир. Я считал, что такая возможность
есть только у конструкторов (я и теперь так считаю, только могу
добавить, что конструкторам крайне тяжело пробиваться с радикаль-
ными идеями, потому что власти, интеллигенция и народ носятся с
актёрами, режиссёрами и т. п., а конструкторов лелеют, только ес-
ли те разрабатывают что-то для войны или для выдуривания денег у
населения).

А ещё напомним себе, что всякие там микроинфаркты -- это прояв-
ления в первую очередь расхлябанности и абсурдизма, а не самоот-
верженности. И что здоровый дух -- в здоровом теле, а в больном
теле -- соответственно больной, только это не всегда очевидно.